» Архив материалов » №34

ЗЕРНО ПАТРИОТИЗМА

Послушайте новых дикторов радио и ТВ -- они имитируют ритм и тональность английского языка
Сегодня русские переживают загадочный приступ самоотречения. Подобно Смуте начала XVII века, когда горстку поляков пустили владеть Русью и грабить ее, когда воеводы наперебой торопились изменить присяге, а казаки громили русские гарнизоны. Читаешь историков, и трудно понять -- что за помрачение? Чем могли соблазнить людей воры и самозванцы? Опять, как и в той смуте, вектор самоотречения -- Запад. Россия как бы заманивает его и испытывает. Поляков пришлось вышвырнуть. Наполеон со своими свободами уже стал противен. Несмотря на все симпатии к Франции, этого гения, гренадеры которого сразу полезли сдирать иконы, вышибли из России даже с какой-то брезгливостью, коленом под зад. Против Гитлера все собрались в кулак, а уж как немецкие психологи и социологи были уверены в успехе: крестьянство замордовано коллективизацией, репрессии настроили народ против Сталина, нации мечтают вырваться из-под ига СССР. Все предусмотрели -- и во всем ошиблись.

Что же мы видим сегодня? Без крика и выстрелов, обнимаясь с русскими генералами, приходят потомки тех гренадеров и гауляйтеров, и им на блюдечке подносят заводы и морские пароходства, прииски и нефтепроводы. Запад до сих пор не может понять, что происходит -- в истории такого не бывало. А русские юноши щеголяют в майках с надписью СIА, т е. ЦРУ. Даже в США не найти парня, который нацепил бы такую майку, а в Европе это вообще исключено. Это -- майка, выпущенная для русских, они жаждут падения предельного. Они просят не просто колонизовать их, но еще и унизить, потоптать.

И ведь уже при первых поездках Горбачева Запад предупреждал древней чеканной формулой: "Рим предателям не платит!" А нам и не надо, мы бескорыстно, мы еще сами приплатим. Достоевский предполагал, что за этим желанием испить чашу унижения стоит страсть к самоочищению. Ведь раньше Россия выходила из таких кризисов духовно окрепшей, переплавленной и совершала новый взлет. Но каждый раз это -- смертельный риск.

Сегодня соблазн антипатриотизма укрепляют "культурными" средствами. Суть всей антисоветской кампании, если ее поскрести, была антироссийской ("антиимперской"). Ненависть к Сталину питалась не ГУЛАГом, а тем, что при нем возродилась и окрепла держава; империя стала не по зубам Западу "извне". Сталина и даже Суворова с Кутузовым быстро проскочили, и главным объектом атаки стали две "фатальные ошибки", которые и предопределили сущность России: принятие христианства от Византии, а не с Запада, и решение Александра Невского -- дать бой тевтонам. Сколько скрежета зубовного вызывают у наших западников эти два события, задавшие России ее путь как державы-Евразии.

Как-то на ТВ была беседа с молодежью о патриотизме. За всех говорил один парень, мысль простая и ясная: "Я бы любил Родину, если бы и она любила меня". А в чем же он видит ее любовь? Не в том, что она дала ему простор, дала язык и предание, Пушкина и Гагарина, что старуха на улице называет его "сынок". Нет, он хочет верного, рыночного обмена "я -- тебе, ты -- мне". И Родина ему недоплатила -- машин не было в свободной продаже, и он не успел купить, а теперь тем более не купишь, цены кусаются. Так что Родину ему любить не за что. При этом щека у него нервно дергалась, и в глазах была тоска. Думаю, все нутро его бунтует против теории, которую он слепил в своем демократическом уме.

О Чувстве Родины можно сложить стихи или песню. А мы попробуем разобраться, из чего это чувство складывается. Понять, какие удары это чувство разрушают, против чего мы должны защищать его. Ведь и самое сильное и глубокое чувство можно разрушить. Давайте вспомним, как возникла Россия и ее ядро, ее держатель -- русский народ. Верность этому главному и есть патриотизм сердца. Смените это главное, и, даже если останутся прежние названия, это будет уже не Россия, и моя душевная связь с этим чем-то новым утратится. Мне станет все равно где жить (да и жить ли вообще).

Конечно, этот корень, это главное -- есть бессознательное, "невыражаемое". Анализ его -- некоторое насилие, "мысль изреченная есть ложь". Но осторожно можно приблизиться. Народ возникает и изменяется в связи с родной землей. Передавая потомкам это чувство земли, род накладывается на род -- вот и народ. Русские сложились от соединения племен, живших в трех разных цивилизациях: лесной, земледельческой и степной. Каждая -- со своим чувством Космоса. Пожалуй, это единственный случай на земле, это и дало нам удивительную гибкость, способность к единению с самой суровой природой.

А, став народом, русские эту гибкость и многообразие наращивали: вышли к морям, к Тихому океану, освоили Север, горы и пустыню, шагнули в Космос -- больше и не надо было. Эта земля и выковала современный русский народ, дала ему вселенское чувство. И когда нас сегодня обкарнывают, то режут по живому. И дело не в экономике, не в гектарах пашни и удобных портах. Бьют по нашему чувству пространства и времени.

Но есть и такие, кому хотелось бы жить в маленьком, уютном, "нормальном" государстве, родиться бы в Люксембурге. Не повезло, сочувствую. Но попытайтесь всех нас сделать такими -- это и будет пресечение корня народа. А ведь уже целые теории готовы: пространства нас давят, земля сделала нас рабами, державниками, какой уж тут рынок. Одно время даже Сахаров уговаривал: разделить бы СССР на 40-50 "нормальных" государств. И в этих теориях не столько корысть (хотя и она есть), сколько желание изменить наш "неправильный" народ. За приватизацией и продажей земли -- идея переделки человеческого материала. Продадим, деньги проедим -- и выкинем из головы само понятие "пядь родной земли".

На огромных просторах соединились народы со сходным чувством земли. Они соединились на совсем иных началах, чем Запад с аборигенами при его вторжении в Америку, Африку и Австралию. Здесь не возникло "этнического тигля", переплавляющего всех в одну новую нацию, как в США. Здесь не было ассимиляции, растворения, как случилось со славянами в Германии. Не было и апартеида, как в Африке. И уж, конечно, не было этнической чистки, которую англосаксы устроили в Америке и Австралии. Возник совсем особый тип сосуществования -- семья народов ("симфония"). Русские показали, что человечество в принципе может жить, как семья -- не превращая малые народы в колонии или "третий мир". Первыми в зоне контакта появлялись казаки. Но посмотрите, какое отличие от западного человека. Тот, где бы ни был, формирует вокруг себя маленький кусочек Запада. И в Бирме, и в Родезии он в том же пробковом шлеме и шортах, с тем же стаканом виски. А для казака высшая доблесть -- овладеть образом жизни и искусством местных племен. На Тереке он джигитует как чеченец, в Сибири бьет белку дробинкой в глаз.

В семье народов русские были именно старшим братом, как ни высмеивали это понятие в перестройку. И, хотя чего не бывает в семье, это и привлекало народы под руку Москвы, порой тяжелую. При старшем брате и в мыслях не было у армян и азербайджанцев резать друг друга, а у бандитов в Фергане сжигать живьем турок. Это чувство державы и создало русский народ, как мы его сегодня знаем. И не только умножились русские, но и собрали огромную силу, знания и искусства множества народов. Овладели всей империей Чингис-хана -- и это было почти природным, а не политическим процессом. С радостью шли служить России и грузинский род Багратиони, и датчанин Беринг, и татарин Кочубей.

Да, сегодня нас "отстранили" и велят вытравить имперское сознание. Развалом СССР никак нельзя ограничиться. Россия -- все еще огромная империя. И шепчут нам в другое ухо, уже "патриоты": сбросим бремя старшего брата, станем националистами. Это -- отказ от державности. Тоже пресечение корня России, хотя и обещает свои удобства. Это -- стягивание России обратно в Московское княжество. Безусловный патриот, философ К. Леонтьев объяснял: "Кто радикал отъявленный, то есть разрушитель, тот пусть любит чистую племенную национальную идею; ибо она есть лишь частное видоизменение космополитической, разрушительной идеи".

Русский народ, как и любой другой, соединен языком. В словах, оборотах, ритме и тоне речи скрыты древние смыслы и коды, наши культурные гены, которые даются нам с колыбели. Мы уже умом и не улавливаем этих смыслов, а душу трогает, и со словами на родном языке мы передаем друг другу "невыражаемое". Попробуйте перевести на западные языки "у меня есть собака" -- получится "я имею собаку". Но ведь это не одно и то же. Там -- категория собственности, у нас -- категория совместного бытия. А слово "успех"? В западных языках оно означает выход (ехit), уход от своих, а у нас -- приход вовремя к тем, кто тебя ждет. А слово "держава"? Разве наше государство, которое держит, поддерживает, можно просто назвать западным эквивалентом "мощь"? Говоря на русском языке, мы и "думаем по-русски". Понятно, что те, кто мечтает сломать державность России, в первую очередь бьют по языку. Тут уж дело каждого патриота -- умело защищаться и помогать товарищам, а тем более детям.

Удар по языку готовился "модернизаторами" с конца прошлого века. Они и сломали Россию в феврале 1917 г., и ее взялись восстановить, по-разному, белые и красные; вновь собрать удалось под красным флагом -- и возрождать язык, дав в каждый дом Пушкина и Гоголя, русские сказки. За советское время весь народ приучился читать, в каждом доме появились книги -- такого нет на Западе. А ведь в конце прошлого века либералы сумели исключить Пушкина из "Курса русской словесности". Один такой деятель, С. Юшкевич, писал: "Мы должны испортить русский язык, преодолеть Пушкина, объявить мертвым русский быт". Эта программа сегодня впервые выполняется в полной мере. Послушайте новых дикторов радио и ТВ -- они имитируют ритм и тональность английского языка, не говоря уж о широком включении жаргона и иностранных слов, всяких "тинэйджеров" и "ваучеров". А снятие цензуры на нецензурщину -- это не безобидная вольность. Слово в русском сознании было освящено, был строгий этикет, соответствие слова месту и времени. Нарушение запретов, табу -- это разрушение святости языка.

Конечно, за всей русской литературой стоят те смутные и многомерные понятия о Добре и Зле, те символы и образы, на которых держится российская цивилизация. Они иные, чем на Западе и на Востоке. Иные -- не значит лучше или хуже. Но лишь в этих понятиях мы и остаемся самими собой. Они меняются, развиваются, но есть в них и что-то устойчивое, от чего отказаться -- значит рассыпаться как народу, стать "новыми русскими". А значит, просто другим, "новым" народом (да и народом ли?). Вот это ядро и должен охранять патриот, даже в отступлении, даже многим жертвуя. Найти ту грань, за которую нельзя отступать -- дело сердца и ума. В самые тяжелые кризисы русские умели эту грань нащупать.

Есть ли какие-то приемы защиты, какое-то искусство обороны этого сокровенного ядра? Есть, но мы о них раньше не думали, а сейчас приходится осваивать под ударами, на своих ошибках и утратах. Важно учиться, набираться опыта. Смотреть, по каким символам и образам бьют -- и задумываться, к чему бы это. Что за этим стоит и что ломают. Какой круговой порукой соучастия при этом вяжут. И восстанавливать историческую память -- без нее о патриотизме и речи нет. Ее как раз постарались отключить в первую очередь, даже поразительно, как это удалось. Даже вчерашний день забываем.

Тот, кто имеет чувство истории, не поверит бездумно черным мифам о своей стране, не поверит нелепым сказкам о рабской психологии своих предков -- а ведь все уши прожужжали. Человек с исторической памятью все взвесит на верных весах, измерит мерой, соответственной времени и обстановке. Вот, засело в голове, что Россия при Иване Грозном была кровавой тиранией, не то что либеральный Запад. А ведь за долгое правление Грозного казнили от трех до четырех тысяч человек. Немало, конечно, потому и проклинали его ежегодно в церквах, и сам он каялся, как "пес шелудивый". А в те же времена в Париже за одну только Варфоломеевскую ночь казнили до двенадцати тысяч гугенотов -- и ничего. В маленькой Голландии казнили сто тысяч человек, а по всей Европе сожгли около миллиона "ведьм". Но нам вбили в голову, что Запад гуманен, а Россия жестока. Надо нам покопаться в себе и понять, почему нам хочется верить в эти черные мифы? Почему нам отказывает элементарная логика? Вот фильм о декабристах. Их вешают, да неудачно, веревка рвется. И говорит герой: "Бедная Россия, вешать -- и то не умеют". Но ведь это нелепо! Почему же страна, где не умеют вешать, достойна жалости? Разве не наоборот? В те же годы в Англии вешали даже детей, если они в лавке украли что-то на сумму более пяти фунтов -- можно ли представить такое в России? Конечно, там палачи поднаторели. И за это уважать?

Сегодня патриотическому чувству нанесен удар. Еще бы, Россия в грязи. Везде нищие, на науку тратим намного меньше Тайваня. Ходим с протянутой рукой за кредитами, а наши бравые десантники -- под командой НАТО. Напомню горькие слова В. Розанова: "Счастливую и великую родину любить не велика вещь. Мы ее должны любить именно когда она слаба, мала, унижена, наконец глупа, наконец даже порочна. Именно, именно когда наша "мать" пьяна, лжет и вся запуталась в грехе, -- мы не должны отходить от нее... Но и это еще не последнее: когда она наконец умрет и, обглоданная евреями, будет являть одни кости -- тот будет "русский", кто будет плакать около этого остова, никому не нужного и всеми плюнутого. Так да будет..." Так да не будет! Не будем лежебоками -- никто нас не обглодает. Будет Россия прирастать трудами всех ее народов. А утратим державу -- и глодать ее будут все.

Сергей Кара-Мурза,
профессор





Архив номеров: 31, 32, 33, 34, 35, 37, 40, 41, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63.

Нам пишут | Разное.


© Русский Восток Почта