» Архив материалов » №45

УКРЕПИМСЯ В НАДЕЖДЕ

Отвергая крайности как славянофильства, так и западничества, Достоевский в "Дневнике писателя" утверждает: у нас -русских - две родины: наша Русь и Европа; даже и в том случае, если мы называемся славянофилами... нам от Европы никак нельзя отказаться... Вместе с тем, в заключительной статье "Дневника писателя", посвященной победам Скобелева в Средней Азии, он пишет: "Россия не в одной только Европе, но и в Азии; русский не только европеец, но и азиат. Мало того, в Азии, может быть, еще больше наших надежд, чем в Европе. Мало того, в грядущих судьбах наших, может быть, Азия-то и есть наш главный исход".

В любом случае, задача России, русских, согласно Достоевскому, состоит в том, чтобы добиться более гармоничного синтеза привнесенных извне элементов с родной почвой...

Писатель был яростным противником так называемых либералов, отрицавших "родную почву", произносивших слово "отечество" не иначе как с насмешливой складкой, относившихся к делу России с презрением или равнодушием; назойливо твердивших лишь об "общечеловеческих" идеях, забывая об идее национальной.

Ф. М. Достоевский с болью говорил о "неслыханном" в российском обществе извращении идей. "Носится повсеместно какай-то дух разврата... преклонения народа перед деньгами, перед властью золотого мешка... Мешок теперь все, заключает всякую силу. Развратительнее этой мысли не может быть никакой другой. А она носится и проникает мало-помалу".

Многие "теперешние" люди и даже совсем "не дурные", а, напротив, трудящиеся, не убивающие и не ворующие, утратили способность делать добро, сострадать, приносить пользу людям. Принцип их общения - "всяк за себя и только за себя". А безжалостность к низшим классам, а падение братства, а эксплуатация богатым бедного, царящие в современном обществе? - "о, конечно, все это было и прежде и всегда, но не возводилось же на степень высшей правды и науки, но осуждалось же христианством, а теперь, напротив, возводится в добродетель", - с горечью отмечает писатель.

Ф.М. Достоевский мучительно страдал от того, что многие русские не живут по совести, по единому нравственному закону.

Для Ф. М. Достоевского нравственный закон един. Ему должны следовать и отдельный, человек, и государство, и церковь. "Что правда для человека как лица, то пусть остается правдой и для всей нации. Да, конечно, можно проиграть временно, обеднеть на время, лишиться рынков, уменьшить производство, возвысить дороговизну. Но пусть зато остается нравственно здоров организм нации - и нация, несомненно, более выиграет, даже и материально".

Его особенно возмущает отношение к народу, к России "верха" нашей интеллигенции. "Верх" нашей интеллигенции не верит, что русскому народу предназначено сделать что-нибудь особое для человечества (эта мысль кажется этим "верхам" дерзкою, смешною и даже их обижает). Представители интеллигентских "верхов" одарены чрезмерным самолюбием, болезненным и ипохондрическим, и это при страшном шатании идей, убеждений и воли; они заражены в большинстве гадливостью к людям и циническим неверием в русского человека; заражены также жаждой безличности рядом с самым пустозвонным слабоволием, болезненной робостью перед всяким собственным мнением. Они усвоили бесконечное множество самых скверных привычек и предрассудков. Они видят доблесть в даре одно худое видеть, тогда как это лишь подлость, но всего не перечтешь...

И все же, он был убежден, есть русские интеллигенты, настоящие русские интеллигенты, которые верны народным идеалам, помогают народу сохранить его идеалы в чистоте. Единение этих русских интеллигентов с народом - "зиждительная и благословенная сила на Руси", залог достижения народных идеалов.

Ф.М. Достоевский верил в Россию, в способность русских к высшему развитию. Да, в современном русском человеке "помутилась" идея красоты, способность делать добро, приносить пользу людям; оттого его сердце стало полем битвы Дьявола и Бога, зла и добра. Беда в том, что наш народ был развращаем и мучим всей нашей, историей. И все же, несмотря на два века; рабства, он сохранил свое достоинство, сохранил в своей душе идеал красоты, а значит и потребность жизни по совести, по добру. "Пусть в нашем народе зверство и грех, но вот что в нем действительно неоспоримо - это именно то, что он, в своем делом, по крайней мере (и не в идеале только, а в самой заправской действительности), никогда не принимает, не примет и не захочет принять своего греха за правду. Он согрешит, но всегда скажет, рано ли, поздно ли: "Я сделал неправду... Правда будет восполнена" ("Дневник писателя", 1881 г.).
Ф. М. Достоевский считал, что у нас, в России, "создался веками какой-то, еще нигде не виданный высший культурный тип, которого нет в целом мире, - тип всемирного боления за всех". Именно потому, что русский народ глубоко чувствует неправду самозамыкающегося индивидуализма, живущий по принципу: "все виноваты за всех", он заключает в себе огромные возможности "высшего развития", он "хранит в себе будущее России".

В своей знаменитой "Пушкинской речи" писатель, обосновывая историческую миссию русских, подчеркивал, что "стать настоящим русским, стать вполне русским... значит стать братом для людей".

Именно Пушкин, считал он, являет пример "всемирной отзывчивости". "И эту-то способность, главнейшую способность нашей национальности, он именно разделяет с народом нашим, и тем, главнейшее, он и народный поэт". Разумеется, "всякий француз может служить не только своей Франции, но даже и человечеству", однако, "единственно под тем лишь условием, что останется наиболее французом, равно - англичанин и немец. Один лишь русский...
получил уже способность становиться наиболее русским именно тогда, когда он наиболее европеец. Это и есть самое существенное национальное различие наше от всех... Я во Франции - француз, с немцем - немец, с древним греком - грек и тем самым наиболее русский, тем самым я - настоящий русский..."

В духе нашего народа, утверждал Ф. М. Достоевский, заключается живая потребность всепримирения и воссоединения человеческого. "Мы первые объявили миру, что не через подавление личностей иноплеменных нам национальностей хотим мы достигнуть собственного преуспевания, а, напротив, видим его лишь в свободнейшем и самостоятельнейшем развитии всех других наций и в братском единении с ними, восполнясь одна другою, прививая к себе их органические особенности и уделяя им и от себя ветки для прививки, сообщаясь с ними душой и духом, учась у них и уча их, - и так до тех пор, пока человечество, восполняясь мировым общением народов до всеобщего единства, как великое и великолепное древо, осенит собой счастливую землю".

Мучительно страдая, видя тяжелое настоящее России, русского народа, Ф.М. Достоевский верил, был убежден, что "все язвы, все миазмы, вся нечистота, все бесы и бесенята, накопившиеся в... нашем обществе, в нашей России, за века... выйдут все эти бесы, все нечистоты..." Великая мысль, великая воля осенят нашу Россию... Царство мысли и света водворится в ней... Все русские люди будут образованы и развиты, очеловечены и счастливы... Мы разделяем эту веру великого писателя в нашу Россию, в наш народ. Наш народ найдет в себе силы: захочет труда и порядка, чести и достоинства. Он спасет себя и спасет Россию.

Борис БЕССОНОВ,
г. Москва

Предыдущая страница | Страница 2 из 2




Архив номеров: 31, 32, 33, 34, 35, 37, 40, 41, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63.

Нам пишут | Разное.


© Русский Восток Почта