» Архив материалов » №40

СТРОИТ ЖИЗНЬ ПО РОССИИ.

К 60-летию Владимира Крупина

Юбилеев и боятся, и жаждут. Боятся - потому что тугой пеленающий пояс прожитого с солидной цифрой на перевязи с неумолимостью напоминает о том, как быстро секунды слагаются в десятилетия; а жаждут - потому что, что ни говори, а чувствуешь гордость: вот и еще одна высота покорена и можно с чувством исполненного долга взглянуть на расстилающийся внизу ландшафт. Наверху сплошь туман и неизвестность, едва видно лишь продолжение тропы, уводящей туда, а внизу - целое заселение выстраданного и рожденного тобою, с мягкой четкостью освещенное в этот день солнцем и воспоминаниями.

Мы с Владимиром Крупиным дружим без малого тридцать лет. Много где вместе бывали - на Байкале и в пустыне Гоби, в древнем русском Новгороде и в древнем японском Киото, в разрушенном Карфагене и неприступном Ватикане, на Поле Куликовом и на Шипке, у святых Сергия Радонежского и Иоанна Кронштадтского, в Ферапонтовом монастыре и Оптиной пустыни, в Пушкинских горах и в шукшинских Сростках, на его родине и на моей... Я завидую ему: трижды он побывал у Гроба Господня в Иерусалиме. И почти о каждой поездке он писал: я обходил святые места молчаливым странником.

У Владимира Крупина впечатления не пропадают, он умеет ценить их, сознает недолговечность жизни, в которой ничто не бывает не к месту. Он не любит сюжетности, выдуманности, даже самой неприхотливой (как не любил этого и Владимир Солоухин), большая часть написанного В. Крупиным - от первого лица, к чему выдумывать, если жизнь, и особенно в последнее десятилетие, преподносит сюжеты, с какими не справится никакая фантазия? Но "частный случай", наблюдение где-то там, в недрах "технологической цепочки", проходят такие обогащение и огранку, что только диву даешься богатству художественной инкрустации.

Вся его биография, вся судьба складывались, в сущности, отеческими потребностями. Что бы, казалось, в этом особенного - все мы не на Луне живем! Однако сколько же гражданского и простого человеческого пустовеса и прежде водилось, и теперь расплодилось! Поэтому строить жизнь по отеческим чертежам дело не столь уж и обыкновенное. После школы служил в армии. Надо. После института учительствовал. Надо. Потом стал писать книги; это теперь писателя ни в грош не ставят, а тогда, в 70-е, 80-е годы, когда разворачивалась Россия лицом к своим духовным корням и все никак не давали ей до конца развернуться, это было служением, а с писательским авторитетом - служением втройне. Начинал праздники славянских просветителей Кирилла и Мефодия, состоял (а значит - работал, это "состояние" требовало постоянной и изнурительной работы) не менее чем в полутора, а то и двух десятках общественных движений - за возвращение, спасение, очищение, воскрешение, сохранение... - сколько же тогда было всего этого самого необходимого, стучавшегося в двери, обещавшего рассветные времена, и ни от чего нельзя было отказаться!

В 90-е годы, когда извратили всю эту огромную, из частиц складывавшуюся, работу и испачкали Россию чужими порядками и нравами, когда осталась надежда лишь на глубинное в народе, Владимир Крупин сначала взял в свои руки журнал "Москва", а затем семь лет преподавал в Московской духовной академии православную педагогику. Написал "Православную азбуку" для малышей, редактирует "Благодатный огонь", выходящий приложением к журналу "Москва", а в самом журнале завел хорошо знакомую читателям "Домашнюю церковь"...

Взялся было перечислять места приложения его сил и таланта, но все их не перечислить. Горько говорить, вроде бы и не юбилейное это, но из жизни десять лет не выкинешь: за все предыдущее десятилетие не вышло ни одной книги. Только недавно, в канун 60-летия, в издательстве "Глобус" появились в бумажной обложке "Рассказы последнего времени". Эпиграфом стоят слова апостола Петра: "Дети! Последнее время" - с указанием на уже заисторическое место, где мы по глупости и излишней доверчивости оказались. Но рассказы совсем не апокалипсические, над ними хоть плачь, а смеешься, хоть руки складывай вперекрест на груди от того, о чем они, но от того, как исполнены, с каким вызовом всем несчастьям и передрягам звучат, рука невольно тянется осенить себя крестом утешения и надежды. У Владимира Николаевича это особый и неподражаемый дар: "Не описывать картину в подробностях, а расположить ее как-то так, что она сама начинает играть и рассказывать". У него слово не вязнет, строка не тянется, не изнемогает от груза всяческих определений и соподчинений, а с готовностью и живостью быстро называет себя и охорашивается. Ну и что же? - если сказано действительно хорошо и молодецки, ей это охорашиванье нисколько не вредит, читателю оно даже приятно.

Владимира Крупина знают по всей России. Знают и шире. И потому поклонники его и единомышленники, друзья, читатели и молитвенники не смогут не всколыхнуться благодарным чувством при бое юбилейных часов писателя. Признание в сердцах дороже. Работы тебе, дорогой Владимир Николаевич!

Валентин РАСПУТИН



ветеринарная гематология http://handcent.ru/

Архив номеров: 31, 32, 33, 34, 35, 37, 40, 41, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63.

Нам пишут | Разное.


© Русский Восток Почта