» Архив материалов » №50

ИРКУТСКИЙ ТЮРЕМНЫЙ ЗАМОК

Летопись утверждает, что в XIX веке здание тюрмы было самым красивым в городе. "Тюрьма, или, как называли в Иркутске, острог... на главный фас его выходила церковь во имя Св. Бориса и Глеба, куда заключенные каждое воскресенье приходили слушать божественную службу. Острог стоял за городом, в местоположении весьма живописном".

Когда в 1670 году государев человек Андрей Барнышев задумал расширить поселение, основанное 9 лет назад, острог Иркутский представлял собой весьма небольшую обжитую территорию, огороженную укрепительным валом. По утверждениям иркутских историков, фактически в тот год было отстроено совершенно новое, более обширное, с несколькими угловыми, проезжими и жилыми башнями поселение. Построили воеводский двор, хлебные амбары, деревянную церковь в "срединном месте" острога.

С освоением края и становлением Иркутска как торгово-административного центра в Восточную Сибирь хлынули потоки ссыльных. Необходимость регулировать их передвижение потребовала строительства в городе вполне "самодостаточного тюремного острога". Такое здание появилось в Иркутске в середине XVIII века на окраине города недалеко от Ангары. Первая иркутская тюрьма, имея "многое число комнат", являла собой самое большое деревянное здание в городе.

Для прокормления колодников из казны не выделялось никаких средств. Обязанность содержать их государство возложило "на людей, приведших их и на их хозяев". Отбывалась же такая обязанность из рук вон плохо. Правительство вынуждено было даже "дозволять арестантам снискивать себе пропитание милостынею".

В Иркутске особенно остро стоял вопрос о том, как прокормить ссыльных. Обнародованные недавно новые архивные документы открывают завесу на проблему давно минувших лет. Итак, что же происходило в Иркутске? Городской голова Михаил Сибиряков, пользуясь именем Думы, обратился в 1793 году к губернатору с такой резолюцией: "Умножившийся в городе сорт ссыльных, следующих или к поселению, или к отсылке в казенные работы... эти люди требуют, как и настоящие жители, подвозимого из селений в рынок пропитания". И далее: от ссыльных "кроме опасности жителям в рассуждении побегов и воровства, часто бываемого, не видно пользы".

Изложенные на бумаге серьезные выводы городского головы упали на весьма благодатную почву. И уже через 6 лет в Иркутске открылся Рабочий дом для знавших ремесла арестантов.

В 1803 году практически рядом с Рабочим домом была построена первая каменная тюрьма. Она простояла до середины века, когда было принято решение построить на ее месте новое здание. Новое каменное здание иркутской тюрьмы ввели в действие в декабре 1861 года.

Но вернемся в XVIII век. Следует заметить, что в российских тюрьмах в то время практически не было никаких попыток ввести какие-либо работы для арестантов. В значительной мере использование арестантского труда на местах происходило лишь по случаю вплоть до последней четверти XIX века. Только когда при МВД в 1879 году было организовано Главное тюремное управление, появились первые циркуляры, в которых предпринимались попытки упорядочить весьма разрозненное применение арестантских умений в городах и весях большой империи.

Один из таких циркуляров вышел 21 августа 1879 года. В нем обобщался опыт некоторых тюремных замков, где было "обращено внимание на разведение собственных огородов". Такие работы "в значительной мере служат к увеличению средств тюремных замков", решая проблему не только "получать собственные овощи на удовлетворение необходимых потребностей по продовольствию арестантов", но даже иметь избытки для продажи. Здесь же отмечалась не менее существенная польза от введения хлебопечения в тюремных замках, и не только с целью "получаемого припека" для пропитания обитателей тюрьмы, но и с умыслом "занять производительною, обоюдною для них и для тюремного хозяйства, работою". Однако особенно "видное место занимает занятие арестантов разного рода мастеровыми и ремесленными работами", служащими к развитию производительного арестантского труда в замках. В связи с изложенным в циркуляре, предлагалось собрать по всем российским тюрьмам сведения, касающиеся работ, на которых задействуются их обитатели: с целью изучения опыта и его дальнейшей пропаганды во всех местах лишения свободы.

Когда соответствующее распоряжение поступило в Иркутск, местному тюремному начальству было явно чем похвалиться. Арестантский Рабочий дом существовал в городе еще с 1799 года. Получалось, что в этом смысле Иркутск опередил всю Россию, еще век назад озаботившись потребностью занимать колодников какой-либо работой. Причем, не только на "себе пропитание, но и во благо знатных мест города".

В историю города арестантам, волей тогдашнего губернского начальства пришлось войти как первым... пожарным командам города. В начале XIX века распоряжением генерал-губернатора Н.И. Трескина предписывалось провести срочную перепланировку города с учетом пожарной безопасности. Специальные команды, состоявшие из арестантов местной тюрьмы, ломали дома, которые не вписывались в свод пожарных правил. А кроме того, отпиливали по линиям улиц те дома, что стояли в нарушение противопожарных разрывов между строениями. И хотя впоследствии избежать больших пожаров в городе не удалось, тем не менее польза от деятельности необычных пожарных команд была очевидной. Многие улицы в городе после того как бы "выпрямились", придав Иркутску более ухоженный вид.

Начиная с 1810 года, высшее управление тюремным делом в России поручалось исполнительной полиции, состоявшей в Министерстве полиции, а с 1819 года - в составе Министерства внутренних дел. Одной из основных обязанностей полиции была организация борьбы с пожарами. Известно, что профессиональных пожарных команд не было, и квартальным надзирателям вменялось собирать на борьбу с огнем простых обывателей.

Труд заключенных иркутской тюрьмы использовался для самых разных нужд города. В 1900-х годах, когда в Иркутске решили поставить памятник Александру III, арестанты местной тюрьмы подняли на несколько метров берег Ангары, вершивший улицу Большую. Бывший пологим склон был засыпан тоннами земли.

На содержание заключенных государство по-прежнему отпускало весьма скромные средства. Из вещевого довольствия каждому арестанту иркутской тюрьмы полагались на полгода одна рубаха и на год один халат. В такой одежде заключенные находились целые сутки, не имея сменного белья.

В отчете медицинского департамента Министерства внутренних дел за 1884 год иркутская тюрьма попала в число тех тюрем, помещения в которых "наименее отвечают гигиеническим требованиям... очень малы и не могут вместить наличного числа арестантов, лишены вентиляции и отхожих мест".

Еще в более худшем состоянии находилась в городе другая тюрьма - пересыльная. Один из современников писал: "С первого же взгляда было видно, что тюрьма содержится крайне скверно. Палисад, окружавший тюремный двор, стал разваливаться, в некоторых местах колья совсем сгнили; во многих окнах не доставало стекол, а отверстия были заткнуты тряпками и старыми рогожами". В камерах "голые нары, отсутствие постельного белья, одеял и подушек", иногда замечались "грязные ситцевые одеяла, сшитые из лоскутов".

Одним словом, хвалиться в иркутских тюрьмах было нечем. Однако, несмотря на критику в свой адрес, тюремное начальство держалось стойко, оставаясь при мнении, что здания содержатся в "хорошем состоянии". Один из аргументов звучал так: "Санитарные условия, в которых находятся иркутские тюрьмы, благоприятнее, чем во многих частных домах в Иркутске".

Тюремному начальству было отчего сохранять спокойствие. Иркутские тюрьмы оказались не хуже и не лучше других тюрем в стране. Это показала ревизия, проведенная шестью годами раньше инспекторами новоиспеченного Главного тюремного управления. Впрочем, масштабная проверка всех мест заключения в стране показала, что положение дел в Иркутске было все же лучше, чем в других городах. Что же вскрыла прошедшая ревизия?

Большинство мест заключения, как писали в последующих отчетах, представляло собой самую безотрадную картину. Один из документов свидетельствует: "В течение десятков лет, в ожидании тюремной реформы, правительство отпускало самые ничтожные средства на поддержание тюремных зданий и не производило почти никаких новых тюремных построек. Переполнение тюрем арестантами достигало ужасающих размеров, следствием чего была усиленная болезненность и смертность и во многих случаях совершенная невозможность разместить арестантов по категориям, сообразно требованиям закона. В одних и тех же камерах содержались: арестанты подследственные, отбывающие краткосрочное тюремное заключение, приговоренные к каторге и к ссылке и вместе с ними пересыльные разных видов, не исключая препровождаемых к месту приписки за просрочку паспорта и добровольно следовавших за ссыльными жен и детей их".

Открылись и другие факты, шокировавшие благонамеренную публику. По городам и весям пересказывался случай, приключившийся во время проверки в одной из уездных тюрем. Инспектор Главного тюремного управления, войдя в камеру и не найдя надзирателя, спросил арестантов, куда тот подевался. На что кто-то из последних громко крикнул: "Надзиратель!" С одной из лавок поднялся человек с небритой физиономией, всклокоченными волосами, одетый в арестантский халат с бубновым тузом на спине и вооруженный шашкою. На вопрос удивленного инспектора, сколько он получает содержания, надзиратель ответил: 8 рублей в месяц на своих харчах и одежде.

Реальные порядки в местах заключения наводил так называемый союз "воровских людей" - арестантская община, которая вступала "то в молчаливый, то в открытый договор с тюремным начальством". В ответ администрация тюрьмы "гарантировала невмешательство в дела общины и обязывалась смотреть сквозь пальцы на такие явления, как пьянство, карточная игра, разного рода торговля, сношения с внешним миром".

Тюремная реформа 1879 года основательно встряхнула пенитенциарную систему. Были учреждены новые должности - начальников тюрем. Надзирателей тоже приняли на государственную службу как "нижних служителей". Был предусмотрен ряд льгот при условии беспорочной службы.

Произошли изменения и в организации тюремной жизни. Арестантов стали привлекать на казенные работы, установив размеры вознаграждения за труд. Стала решаться проблема с одеждой, которую арестанты теперь шили сами.

Кроме городской тюрьмы, в Иркутске существовала пересыльная тюрьма, а также был приют для малолетних преступников. Однако в историю Иркутска суждено было войти именно городской тюрьме, или, как называли ее в те годы, тюремному замку. В советское время он сменил статус. Бывшая тюрьма стала следственным изолятором. Но это уже другая история.

Александр Наумов





Архив номеров: 31, 32, 33, 34, 35, 37, 40, 41, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63.

Нам пишут | Разное.


© Русский Восток Почта